Издали в ясную погоду из окна хорошо видно, как разбегаются по дорожкам и взлетают в небо маленькие самолёты. Кирилка знает, что на самом деле самолёты огромные, сильные; она видела их вблизи, когда вместе с тётей провожала в дорогу отца и мать; но из окна квартиры они, раскинувшие свои тонкие крылья над белым полем, всё равно кажутся небольшими и очень похожими на красивых серебристых птиц.

Самолёты часто пролетают над самым домом, и тогда весь дом наполняется мощным рокочущим гулом. Гул быстро нарастает и быстро уходит ввысь, а в тётиной комнате ещё долго и тонко позванивает висюльками стеклянная люстра.

Тётя каждый раз поглядывает на люстру с тревогой.

Аэропорт здесь открылся недавно, и тётя всё не может к самолётам привыкнуть и даже собирается переменить квартиру.

А Кирилке здесь нравится.

Особенно любит Кирилка смотреть на аэродром ночью. В ночной темноте не видно ни земли, ни неба, лишь горят разноцветные линии посадочных огней. Лишь ярким кубом сверкает вдали сам аэровокзал, а над ним в ночном пространстве вдруг начинают мерцать две-три летучие искорки. Это идёт на посадку ночной самолёт, и каждый раз, увидев его огоньки, тётя хватается за сердце:

— Ужас! Лететь по небу в таких потёмках! И чего это людям не сидится дома? Днём летят-едут, ночью летят-едут, а куда? Зачем? Кто их гонит? Твои папа и мама тоже взяли вот да и умчались за тридевять земель. А какая в том необходимость? Ведь им никто не приказывал.

— Совсем и не за тридевять, а в казахстанские степи на целину! — сразу начинает сердиться Кирилка. — И зачем им какой-то приказ, когда они поехали строить новый совхоз.

— Новый, — укоризненно покачивает головой тётя. — Как будто здесь, в городе, новых строек нет… Да их полно! Куда ни глянь, везде стройка. Работали бы здесь, жили бы в тепле да в полном спокойствии, тебя бы, дочку свою, как положено, воспитывали, а теперь что? Теперь, поди, в холодных палатках мёрзнут и уже каются вовсю.